Соглашение за донат: добровольность или скрытый "тариф" за справедливость
Мы все поддерживаем помощь ВСУ в условиях полномасштабной агрессии рф. Это аксиома. Но давайте честно: когда прокурор ставит донат как фактическую предпосылку для предложения сделки, а без денег просто забирает бумажку и говорит "тогда в суд в общем порядке" - это уже не помощь армии. Это косвенная дискриминация по имущественному положению.
Статья 24 Конституции Украины четко запрещает любую дискриминацию, в том числе по признаку имущества. Закон "О принципах предотвращения и противодействия дискриминации в Украине" прямо определяет косвенную дискриминацию: когда формально нейтральное условие (типа "добровольный взнос") ставит часть людей в худшее положение именно из-за их финансового состояния.
А теперь посмотрите на практику. В 2025 году Высший антикоррупционный суд вынес 109 приговоров, из которых 72 (то есть две трети!) - на основании соглашений о признании виновности. Благодаря этим соглашениям на нужды ВСУ направлено более 321 миллиона гривен. За весь период с 2019 по 2025 год - более 682 миллионов.
Все мы поддерживаем помощь армии. Но здесь есть важное "но". Донат - это по определению добровольный взнос, а не обязательное условие процессуального соглашения. Кроме того, при определении такой "добровольной" суммы следует учитывать имущественное положение подозреваемого или обвиняемого. Когда же взнос на ВСУ становится фактическим условием подписания соглашения, а без него прокурор просто забирает предложение и идет в суд... вот тут уже попахивает не помощью армии, а обычным имущественным цензом.
Яркий пример из нашей адвокатской практики. В одном из дел, где мы оказываем правовую помощь, общее количество подозреваемых составляло 8 человек. Их подозревали по ч. 3 ст. 27, ч. 3 ст. 28, ч. 1 ст. 111-2, ч. 2 ст. 209 УК Украины. Во время досудебного расследования шестеро подозреваемых пошли на сделку и оплатили донат в размере 1 миллион гривен каждый. Конечно, дали обличительные показания, которые просил прокурор, и указывали на материалы дела, которые вообще идут в разрез... Нашим клиентам прокурор также предложил сделку, но с условием уплаты такого же доната в 1 млн грн. У клиентов такой суммы не было - они едва-едва собрали 100 минимумов доходов для залога. В заключении сделки им отказали именно из-за невозможности внести донат в нужном размере. Кроме того, прокурор настаивал, чтобы клиенты дали показания, которые не подтверждаются никакими материалами дела и доказательствами. Фактически требовалось признать обстоятельства, которых в деле просто нет.
Результат: шестеро платежеспособных подозреваемых получили сделки со смягченным наказанием, а наши клиенты вынуждены были проходить полноценное досудебное расследование и готовиться к суду в общем порядке. Разница в подходе - чисто финансовая.
Богатый обвиняемый платит - получает условный срок и спокойствие. Более бедный или среднего достатка - рискует реальным сроком. Это и есть классический имущественный ценз в доступе к процессуальной привилегии, который предусмотрен гл. 35 УПК.
При этом ст. 474 УПК обязывает суд проверить, что соглашение заключено добровольно, без принуждения, угроз или иных обстоятельств. Но как проверить добровольность, если все давление происходит на досудебном этапе, а суд на подготовительном заседании обычно ограничивается формальным вопросом "Добровольно ли подписали?" и ответом "Да". Десять минут - и соглашение утверждено.
Особенно цинично выглядит ситуация, когда к "добровольному" донату добавляются еще и обличительные показания. Прокурор говорит: "Пиши именно так, иначе соглашение не полетит наверх". А наверх - это руководителю прокуратуры, а потом в Офис Генерального прокурора. Согласование может длиться месяц-два. И в это время обвиняемому предлагают подписать версию событий, которую иногда на голову не натянешь.
Результат: человек в состоянии стресса, часто под стражей или с подозрением, вынужден выбирать между "платить и врать" или "не платить и идти на полный суд". Где здесь добровольность? Где равенство сторон, о котором говорит ст. 52 УПК?
Это не единичные случаи. Такая практика уже стала системной как в коррупционных делах в ВАКС, так и в производствах по ст. 114-1 УК Украины (препятствование деятельности ВСУ и других военных формирований). В делах против основ национальной безопасности давление особенно ощутимо - там согласование на высшем уровне почти всегда обязательно.
Формально прокурор имеет дискрецию (ст. 469 УПК) - он сам решает, кому предлагать сделку. Но эта дискреция не может превращаться в инструмент имущественной селекции. Наказание должно быть справедливым (ст. 65 УК), а не зависеть от размера кошелька.
Если донат действительно добровольный, то почему его отсутствие автоматически блокирует саму возможность сделки? Почему не учитывается имущественное положение лица, его доходы, иждивенцы, реальная возможность оплатить без разрушения жизни семьи?
Именно здесь и скрывается нарушение принципа равенства перед законом. Богатый "откупается" мягким наказанием под видом патриотизма. Более бедный - платит полную цену уголовного процесса.
Мы не против помощи ВСУ. Наоборот, каждый сознательный гражданин это поддерживает. Но донат должен оставаться именно добровольным взносом, а не скрытым "тарифом" за мягкое наказание. Его размер должен учитывать реальное имущественное положение лица, его доходы, иждивенцев и возможности, а не становиться обязательным условием доступа к процессуальной привилегии.
Если мы хотим, чтобы институт соглашения о признании виновности работал эффективно и справедливо, а не превращался в "продажу" мягкого наказания состоятельным, изменения нужны уже сегодня. Иначе вместо процессуальной экономии мы получим новую форму неравенства перед законом.
Украинское правосудие должно быть не только быстрым, но и честным. Даже (и особенно) во время войны.